Подходит марток – надевают двое порток! Холодно! Будто и не к Масленице дело, а к Рождеству! Но нет, природу не обманешь. Издалека уже спешит в старинный Камышин весна — красна. Как только зимушку спровадят, так поклонятся ей – светлой, легкой, цветущей! Семь масленичных дней камышане в конце 19-начале 20 века праздновали степенно, как предки учили….

Камышин конца 19-нач. 20 века – всего ничего — 18 тысяч жителей… Кажется, знают друг друга наперечет. Масляну встречают, как одна семья, — радостно, весело, с шутками, прибаутками…

Первый блин

Богатые и зажиточные начинали печь блины уже в понедельник. Испокон веков первый блинок отдавали нищему, — чтобы помянул души усопших родных или клали на подоконник, приговаривая:»ЧестнЫе наши родители! Вот для вашей души блинок! Не будь вас, и мы бы не веселились!» (вот оно, каждодневное воспитание души!). Если первый блин не получался («выходил комом»), это служило напоминанием живым: забудешь вековой обычай – у самого все пойдет комом.

Сын купца Кирдяшева недавно женился, перешел жить в новый дом, по соседству с отцовским. Глянул в окно: мать жены спозаранку по снежку в гости спешит, — сейчас дочку будет учить печь блины вкусные, душистые. Так надо — молодые Масленицу самостоятельно встречают впервые, тонкости блинной науки не помещают!

У Докучаевых свекры отправили невестку в родной дом, к батьке с мамкой, как положено, с самого утреца. — Хорошая попалась девка, хозяйственная. Пусть родителям по хозяйству поможет, так положено. Вечером сваты в гости придут, да за блинками и обсудят гостевой черед на масляной неделе: «ныне – вы к вам, завтри – мы»!

Поцелуй на морозе

Во вторник молодежь Камышана высыпала на заигрыш — покататься с горок, построенных заранее, поесть блинов. Ледяные горки, хождение «позываток», приглашающих в нужные дома, блинные горы, — все это результат родительских стараний: пусть парнишки с девчатами вместе погуляют, повеселятся, обнимутся, но под бдительным отцовским и материнским оконном.

Молодожены так вообще целуются прилюдно, — в этот день разрешено. — Любовь, весна, дело молодое! Холостые парни с девок глаз не сводят, высматривают невест. Да и девчата камышинские не «дремлют» — суженых строго оценивают.

К теще! 

В лакомку среду камышинские зятьки спешат к тёще на блины. Тещи затьям рады, но и кроме них гостей приглашенных встречают. Это сейчас в семьях детей – раз-два и обчелся. А тут – от пяти дочек – пять зятьев — да сразу в дом! Попробуй, всех накорми! Вздыхает украдкой теща: «Ох, этот праздник — объедуха — денег приберуха! Дак ведь никуда не деться, — еще старики говорили: себя заложи, а Масленицу проводи!».

Скоро зять на порог!

Постаралась от души: напекла блинов маленьких, больших. Нашлось на столе место и молочным, и пряженым (это блинчик трубочкой или конвертиком, его окунали в яично-молочную смесь и обваливали в панировочных сухарях, а затем обжаривали на чистом, без всяких консервантов, сливочном масле). Начинка могла быть самой разной: гречка, грибы, яйца, варенье, пропущенный через мясорубку отварной картофель. Хорошо шли блиночки под икру (с рыбной икрой), было немало любителей потреблять их с селедочкой.

Винца, водочки зятьям подливает, угождает, — дочкам с ними жить – не дай бог упрекать будут, что не встретила их теща от всех щедрот!

Ох, широка Масленица!

Тем временем, наступил четверг. Широко развернулась Масленица! Камышинский люд веселится, как может. Там и тут катаются с ледяных горок, под разухабистый звук гармошки. Весело скрипят полозья по снежку, которого вот-вот не станет, — в сани народ толпами заваливается! А там, гляди! Парни кулачные бои до первой крови устраивают, стенка на стенку «махаются». Шумят пирушки в трактирах.

На улице Астраханской (ныне Республиканская) то там, то здесь толпится люд. Улица уходит в крайний восточный угол города, к тому месту, где изначально стояла Дмитриевская крепость (недавно исчезнувший под водами Волгоградского водохранилища островок). Владельцы выездных лошадей несутся во весь опор по Астраханской на одиночных, парных упряжках, а то и тройках от пожарной каланчи, что на Царицинской (ныне Советская) до самой Камышинки. Побеждает неизменно купец Фадеев – уж больно знатные у него лошади!

К зятю! (тещины вечерки)

Вот она – народная мудрость. В ней главное: чтобы семьи были крепкими, детки рождались, взрослых почитали, жизнь степенно продолжали. Вчера теща зятя звала в гости, теперь, зятек должен был расстараться, пригласить мать жены, угостить блинами! Примечательно (прошу вас, обратите внимание на логичность действий, сейчас логики нет ни в чем!): теща заранее, вечерком отсылала в дом зятя все, что ему понадобится, чтобы замесить тесто: сковородку, плошки, котелок, а тесть передавал муку и другие «ингредиенты». Не отвертишься, новоиспеченный зятек, твори блины, да чтобы к приходу дорогих родственников горяченькими на столе стояли, да чтобы вкусный дух — на всю избу!

На «тещины вечерки» молодые выслушивали полезные советы, пожелания старших. Родители жены дюже ждали вечерок, гордились: не забывают нас дети, ждут в гости! Что зять позвал «на блины» — рассказывали буквально всем. А соседи традиционно судачили: кого дочкин муж пригласил, кому досталось забвение… Все было строго: загладить оплошность зятю –нарушителю, бывалоча, не удавалось всю оставшуюся жизнь.

К невестке! (золовкины посиделки,  субботние бега)

В пятничный денек в Камышине закрывали конторы, магазины, прекращали работу мастерские, детишек отпускали домой с учения.(Правда, эти дни ни официальными, ни церковными праздниками не считались).

В пятницу невестки – цветущие молодайки — приглашали в гости сестер мужа (золовок), на посиделки. Невестка обязательно дарила золовкам подарки (это могла быть вышивка, вязаные рукавицы, чайная чашка, брошка…).

В субботу шумные празднества достигали своего пика. В городские трактиры и закусочные невозможно было протолкнуться хоть днем, хоть вечером. Почти у каждого семейного камышанина в доме были гости.

Блинов под винцо и водочку уничтожалось немеряно, — считалось, нужно тешиться всласть, — чтобы не жить в горькой беде, да жизнь горемычно не завершить. После застольной обжорки шли на туже ледяную горку или на бои «на кулачках», чтобы блины «вытряхнуть». К слову бились без различия возраста и звания. Напомню, дрались по правилам – до первой крови, то есть без ярости и ненависти, не на современный убой, — хоть один на один, хоть стенка на стенку, хоть свалкой.

Вершиной гуляний становилось катание по городу на тройках лошадей. То-то купец Фадеев красовался, — считал, что лучше его рысаков в городе не сыскать! Сани украшал пестрыми ковриками, чтобы «красивше смотрелись». Картинка была яркая: свист, под дугой бубенцы звенят-заливаются, цветные ленточки вьются, бумажные цветы украшают упряжь — красота!

Не забывали во время катаний смотрины устроить: после Пасхи на Красную  горку — самое время детей женить.

Гори, гори ясно! И прости…

К воскресному вечеру Камышин умолкал. Людям оставалось совершить главное: попросить прощения у родных и близких, друзей, знакомых — за возможные причиненные обиды. Говоря:«Прости!», кланялись в ноги. В ответ звучало: «Бог простит».

А затем… Догорало соломенное чучело Масленица на Базарной площади. Прогоняя зиму, камышане, как и многие другие россияне, пели: «Гори, гори ясно! Чтобы не погасло!». Еще наливали рюмочки, закусывали всласть. Но уже готовились заговеть (начать поститься), перейти с жирных блинов на пареную тыкву, репу, редьку с хреном. Впереди был долгий Великий пост…

Угощайтесь, гости дорогие!

Крик моей души:

- А мы плюем на прошлое, меняем на евростандарты, по прихоти наших богатеев, забывших, что они русские.

Марина КАРАВАЕВА